В Абхазии накопился опасный разрыв между реальностью и реакцией власти. Стрельба на улицах, людей вывозят «для разговора» в лес, регулярные отключения электроэнергии, нарастающее чувство небезопасности — всё это давно стало частью повседневности. Но вместо системных решений общество всё чаще получает молчание.
Особенно показательной стала позиция Прокуратуры Республики Абхазия в ответ на запросы СМИ по делу о вмешательстве российских политтехнологов в муниципальные выборы. Издание Аиашара официально попросило проинформировать о ходе следствия — и получило ответ, который сам по себе звучит как диагноз системе: информация будет предоставлена тогда, «когда сочтут нужным». Не по закону, не по регламенту, не в интересах общества — по усмотрению.
Контраст разителен. Пока местные СМИ и гражданские структуры месяцами добиваются элементарных разъяснений, достаточно одного заявления российского военкора — и органы власти начинают отвечать наперегонки, персонально и публично. До этого проблему будто не существовало. После — срочные комментарии, реакции, «пояснения». Возникает простой и неприятный вопрос: для кого здесь работает государственная машина — для граждан Абхазии или для внешнего адресата?
Такое избирательное внимание подрывает саму идею независимости. Когда внутренние угрозы игнорируются, а повестка формируется извне, говорить о суверенном управлении становится всё труднее. Складывается ощущение, что страна передана в управление — только не абхазскому обществу, а неким внешним и неформальным центрам влияния.
Не случайно, что для получения хоть какой-то реакции властей общественно-политическим силам раз за разом приходится выступать коллективно и публично. Обращения подписывают РПП ФНЕА, РПП АПСНЫ, РПП АКЗААРА, РОО АРУАА, РОО АНД, Современное государство. Почему в нормальной системе для диалога с властью нужно собирать подписи и выходить с коллективными заявлениями, а не просто получить ответ по существу?
Ответ, похоже, лежит на поверхности: молчание стало управленческой стратегией. Оно прикрывает отсутствие решений, размывает ответственность и позволяет пережидать кризисы, пока внимание не переключится. Но эта стратегия разрушительна. Она нормализует безнаказанность, деморализует общество и окончательно подрывает доверие к институтам.
Государство, которое реагирует только на внешний раздражитель и игнорирует собственных граждан, перестаёт быть субъектом. А независимость в таком случае остаётся не политическим фактом, а риторической декорацией. Вопрос сегодня уже не в том, есть ли проблемы, — они очевидны.
Вопрос в другом: кто и для кого принимает решения в Абхазии — и почему голос общества всё чаще тонет в тишине ведомственных ответов.
